chegevara37 (chegevara37) wrote,
chegevara37
chegevara37

Categories:

Получится ли у элиты самоизолироваться от народа на «хрустальном острове»? Андрей Фурсов

pic_645926b9ada

«300 миллионов человек лишатся работы, более 1,5 миллиарда останутся без средств к существованию»

— Андрей Ильич, коронавирус не сходит с языка, как будто это глобальная война или масштабная катастрофа, которая разразилась среди совершенно ясного неба. И действительно, нынешний 2020 год начался очень тревожно: с убийства иранского генерала Касема Сулеймани, которое чуть не спровоцировало новую большую войну на Ближнем Востоке, куда неизбежно были бы втянуты США, Россия, ЕС, Турция. Но мир в страхе отшатнулся от перспективы такой войны, которая могла бы легко перерасти в мировую. Так что же, коронавирус просто заменил нам новую мировую войну? И сейчас мы присутствуем при фактическом начале Третьей мировой?


Убийством генерала Сулеймани запустить на Ближнем Востоке новую региональную войну — с перспективой превратить в глобальную — не получилось. И вот тут-то и подвернулся вирус, который по своим разрушительным последствиям вполне может оказаться эквивалентом большой войны. Судите сами: по оценке МОТ (международной организации труда), в результате жестких карантинных мер около 300 миллионов человек лишатся работы и более 1,5 миллиарда жителей Земли останутся без средств к существованию. В одной Индии без работы уже остались 122 миллиона человек, уровень безработицы там находится на рекордно высоком уровне — 27,1 процента. В странах Евросоюза МОТ предсказывает сокращение 12 миллионов человек (это 7,8 процента от общего числа занятых), в арабских государствах уволить могут до 5 миллионов (8,1 процента от рабочей силы). Что касается России, то здесь эксперты предсказывают от 15 миллионов до 25 миллионов безработных. Что это как не последствия необъявленной, но вполне ощутимой войны?

Кроме того, в подавляющем большинстве стран предпринимаются беспрецедентные меры по ограничению прав граждан на передвижение. Я уже не говорю об истерии, настоящей наведенной психической эпидемии, накрученной вокруг COVID-19!

— Почему же все-таки не удалось запустить обычную горячую войну в начале года? Коронавирус — это слишком нетривиально: никто не может просчитать последствия такого оружия.

— Думаю, война не произошла по целому ряду причин, но главная из них — запускать большую войну в современном мире очень опасно. Наверняка у неё будут победители и проигравшие и первые вполне могут потащить вторых куда-нибудь в новый Нюрнберг. А если ещё окажется применено ядерное оружие, то последствия могут быть самыми тяжелыми. Потому никто из лидеров мировых держав не рискнул ввязаться в схватку, куда их пытались заманить. И в этом отношении COVID-19 подвернулся очень вовремя.


— Пандемия началась в Китае, но разве мы можем считать КНР виновником этой новой глобальной беды? Ведь в первую очередь «коронавирусная война» невыгодна самому Пекину. Так кто же развязал ее?

— Если мы посмотрим на то, что происходило с мировой экономикой в конце 2019 года, то увидим, что она фактически зашла в тупик. И это очень симптоматично. Мировая война, как правило, борьба за мировую гегемонию. По сути, первым таким конфликтом мы можем считать Тридцатилетнюю войну XVII столетия. Затем — Семилетнюю войну 1756–1763 годов, наполеоновские войны начала XIX века и, наконец, то, что мы привычно именуем Первой и Второй мировыми войнами.

Давайте вспомним, что было характерно для окончания XIX века. Мир тогда оказался поделён между могущественными империями, и дальнейшая экспансия капитала столкнулась с определенными трудностями. При этом очень хотелось поделить то, что осталось и было не освоено. Но для того европейским державам и Соединенным Штатам предстояло конфликтовать уже друг с другом, а не с колониями или полуколониями. Для примера: войны типа опиумных в Китае здесь уже не срабатывали.

Так что в условиях «поделённого мира» воевать друг с другом предстояло крупным империалистическим державам. Что произошло в результате Первой мировой? Был стёрт военно-промышленный потенциал как минимум двух крупных государств, и в 1920–1930-е годы мотором мирового экономического развития стало восстановление экономик — прежде всего СССР и Германии. То же самое произошло и после Второй мировой войны. На месте разрушенного или сознательно демонтированного военно-промышленного комплекса ряда государств начались экономические чудеса 1950–1960-х годов: советское чудо, немецкое, японское и итальянское… На самом деле это опять-таки было восстановление ВПК и иной крупной промышленности.

Однако очередные экономические чудеса закончились в 1960-е годы. Воевать снова и в прежних масштабах оказалось очень сложным — мир обзавёлся ядерным оружием, но при этом продолжал развиваться в кризисном направлении. В начале 1980-х годов три группы американских специалистов по прогнозированию развития мировой экономики дали очень неутешительный прогноз для капитализма в целом. Я говорю о группах под управлением ученого, нобелевского лауреата Марри Гелл-Мана, а также финансового эксперта Билла Боннера и социолога Рэндалла Коллинза. Работали все эти эксперты по заказу Рональда Рейгана, который к тому моменту ещё только занял Белый дом в качестве 40-го президента США и сразу отдал команду проанализировать ситуацию на ближайшие 10–12 лет. И что же? Все три группы выдали примерно одинаковый анализ: мировой экономический кризис придет в две волны: первая — в 1987–1988 годах, а вторая — в 1992–1993 годах. Причем, как предполагали эксперты, социалистический сектор мировой экономики перенесет кризис легче, чем Запад. Так, падение производства в соцлагере предсказывалось на 10–12 процентов, а на Западе — в 20–25 процентов. Отсюда прогнозировались политические последствия: возможность в середине 1990-х годов прихода к власти коммунистов во Франции и Италии, левых лейбористов — в Великобритании, а в Соединенных Штатах, скорее всего, можно было ожидать бунтов негритянского населения в крупных городах. Поэтому после такого прогноза максимальное ослабление или же (если повезёт) уничтожение Советского Союза стало просто условием выживания капиталистической системы.

Что и произошло, как мы знаем, в 1991 году. Это отодвинуло кризис аж до 2008-го. На целых два десятилетия капитализм словно обрел второе дыхание благодаря разрушению и разграблению бывшей социалистической системы. Однако в 2008 году кризисные явления снова требовательно заявили о себе — их временно залили деньгами, но сам кризис от этого никуда не делся, он все равно продолжается. И сейчас мировая экономика находится, по сути, на грани катастрофы. Капитализм свое отработал, нужно что-то новое. Однако оно обыкновенно появляется в истории в результате либо мировой войны, либо какого-то ее эквивалента.

Им и стал «коронакризис». Помимо прочего, его еще и очень активно раздули — так рука об руку идут сразу две эпидемии: вирусная и психическая. Обратим внимание на то, что статус пандемии COVID-19 присвоила ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения). А ведь еще перед вспышкой свиного гриппа там снизили критерии того, что следует считать пандемией. Последовало нагнетание психологической напряженности через СМИ в стиле «Кошмар! Все пропало!» — и образ новой глобальной пандемии был фактически завершен.

Накануне нашего интервью я случайно наткнулся в интернете на данные, сколько в России в прошлом году умерло людей от онкологии. Не менее 270–280 тысяч человек. Каждый день, по данным минздрава, в нашей стране от рака умирают более 700 граждан. По сравнению с тем количеством людей, которые погибают сейчас от коронавируса, это просто несопоставимо (по состоянию на 8 мая в РФ было зафиксировано чуть больше 1,7 тыс. смертей от COVID-19 — прим. ред.).

«Массы людей захотят двинуться туда, где чисто и светло»

— Говорят, что в медицине «коронакризис» — это прежде всего кризис отсутствия нужного количества койко-мест для заболевших.

— Как раз в последние годы неолиберальные режимы провели у себя оптимизацию медицинской сферы. Россия, к счастью, в этом отношении немного поотстала. Тем не менее у нас «эффективные менеджеры» тоже наоптимизировались. Так вот, по данным профессора И. Гундарова, в 1990 году в России насчитывалось 12 762 больницы, а в 2018-м — уже только 5 257. Это означает минус 60 процентов. Притом количество так называемых койко-мест сократилось с 2 миллионов 38 тысяч до 1 миллиона 173 тысяч — на 43 процента!


Я жил некоторое время в США, помню, как работает система Medicaid. В Америке значительная часть людей вообще страховки не имеют и остаются беспомощными перед лицом любой эпидемии. Примерно месяц назад я наблюдал по ТВ, как в США умерших якобы от коронавируса хоронили в простых деревянных гробах, трупы просто свозили на какой-то остров и закапывали в «братской могиле». Ни один нормальный американец никогда не позволил бы так погребать своих родственников, а значит, это хоронили бомжей, наркоманов, алкоголиков, разыгрывая перед нами спектакль.

Вирус, безусловно, есть, как и смерти от него. Но существует и спектакль, причем его больше.

В любом случае эпидемия провоцирует социальную катастрофу, которую сильные мира сего стремятся использовать как социальное оружие против средних и нижних слоев. Не будем также забывать о 1,5 миллиарда людей, которые останутся без средств к существованию. Причем в основном это будет Африка, Азия и Латинская Америка, что массы людей захотят двинуться туда, где чисто и светло. Я думаю, что на сей раз европейцы вряд ли проявят себя такими же идиотами, какой показала себя Ангела Меркель в 2015 году, и, скорее всего, не пустят к себе мигрантов. Тем более что беженцы могут стать разносчиками инфекции, которой все так боятся.

— Вы упомянули, что, если бы СССР не рухнул, существовала возможность дальнейшего распространения социалистической системы в мире и что на фоне кризиса она, по расчётам американских специалистов, могла проявить себя более жизнеспособной. Так, значит, капитализм мог умереть гораздо раньше, а не вступить в свою триумфальную фазу 1990-х?

— Если бы советская номенклатурная верхушка не сдала страну, тогда у капитализма могли бы возникнуть серьезные проблемы. Правда, в таком случае мир мог бы столкнуться с реальной опасностью ядерной войны. Все зависело бы от того, у кого крепче нервы. Я напомню слова госсекретаря США Дина Раска во время Карибского кризиса: «Мы с этим парнем смотрели в глаза друг другу — и он сморгнул». Рейган, сыграв бесстрашного ковбоя, заставил сморгнуть советское руководство, и его актёрской игре поверили в Москве. Юрий Андропов, Константин Черненко, а за ними и Михаил Горбачев уступали позицию за позицией, а затем последний генсек КПСС просто капитулировал и сдал соцлагерь, систему и страну.


Советское руководство отказалось от своего варианта будущего в середине 1960-х годов и постепенно стало интегрироваться в мировую капиталистическую систему, полагая, что если там есть ядерное оружие и нефть, то его пустят на равных за один стол с мировой верхушкой. И Запад ему в этом подыграл. Хотя в конце 1960-х — начале 1970-х США находились в тяжелейшем кризисе, советское руководство данный момент не использовало, напротив, купилось на предложенную ему Западом так называемую разрядку международной напряженности — détente. В результате Штаты получили передышку, а со второй половины 1970-х начали постепенно переходить в наступление. А ведь 1970-е — это худший период в американской истории. По глубине кризисных явлений второе место здесь занимают 1920-е годы, а третье — 1870-е.

Повторю: отказавшаяся в середине 1960-х от превращения системного антикапитализма в посткапитализм и начавшая плотно интегрироваться в мировую капсистему, советская номенклатура активировала путь перерождения, которого опасался Иосиф Сталин. Логически этот путь должен был завершиться демонтажем системы. В середине 1970-х годов оформилась команда, запланировавшая системный транзит. Не думаю, что она собиралась рушить СССР, ее интересовала смена строя. Можно, конечно, рассуждать о том, что стало бы, если бы во главе СССР оказались не столь интеллектуально убогие, трусливые, жадные и склонные к предательству люди типа Горбачёва, Эдуарда Шеварднадзе и других. Этих деятелей и запустили на демонтаж советской системы — чтобы в случае чего их сдать. Но что-то пошло не так. Моментом истины окончательно стал, по моему мнению, 1988 год.

— Говоря о «серьёзных людях», принявших решение о демонтаже Союза, вы имеете фигуры класса Филиппа Бобкова (в период 1985–1991 годов был первым зампредом КГБ СССР)?

— Обыкновенно называют фамилии Бобкова или Евгения Примакова, но, я думаю, следует вести речь о людях посерьёзнее. Скорее всего, это те, кто пришёл в государственную систему, прежде всего в ГБ, в конце 1930-х годов, а в 40–50-е набрал силу, оформившись в клан или даже в несколько связанных между собой. Эдакие старые львы или скорее даже тигры-людоеды. Одним из них вполне мог быть генерал-лейтенант Евгений Питовранов, руководитель личной разведки Андропова под названием «Фирма». Бобков, безусловно, тоже играл свою роль, и в этом смысле очень интересны его мемуары — там сказано так много и притом ничего.


За счет смерти СССР капитализм купил себе полтора десятка лет или чуть больше сытой жизни — действительно такой, ведь в последние три года президентства Билла Клинтона (второй его срок) Америка впервые за 30 лет получила профицит бюджета. Это произошло за счет разграбления социалистического лагеря.

«Чепчик снят, и на вопрос: «Бабушка, а зачем тебе такие большие зубки?» капитализм откровенно отвечает: «Чтобы тебя съесть!»

— Я вернусь к вопросу о том, кто же на этот раз развязал «коронавирусную войну»? Правомерно ли здесь говорить о странах или только о неких могущественных силах, не связанных государственными границами?

Сегодня, когда мы говорим о виновниках и бенефициарах «коронакризиса», нужно иметь в виду совокупность совершенно разных акторов. Во-первых, это закрытые наднациональные группы. Во-вторых, транснациональные корпорации. В-третьих, спецслужбы, которые зачастую ведут собственную игру и давно стали автономными.

Во второй половине ХХ века в Соединенных Штатах возник феномен deep state — глубинного государства. Начало оформления deep state — это убийство Кеннеди в ноябре 1963-го, а момент истины — события 11 сентября 2001 года. Уверен, мы имеем дело с глобальной сетевой организацией, «узлы» которой есть во всем мире, включая противников США как государства — Китай и Россию.


Какова ныне задача международной верхушки капиталистического класса? Поскольку капитализм свое отработал, нужна новая посткапиталистическая система, в которой старые аристократии, монархии и капиталистические кланы сохранят власть, привилегии и контроль над населением, но уже не на основе присвоения капитала — овеществленного труда, реализующего себя как самовозрастающую стоимость, а на основе присвоения того, что Карл Маркс называл духовными факторами производства, то есть науки, образования и системы образов. Однако для того, чтобы эти факторы присвоить, нужно разрушить старые формы. Потому последние 30 лет совершенно сознательно разрушаются системы образования, элитарная наука концентрируется в закрытых структурах, а в массовую сбрасываются третьестепенные темы. На изучение элит и методологию социального анализа гранты не выделяются. Как правило, их дают на вопросы изучения третьего волоска в левой ноздре. Ну и еще на экологию, гендерные исследования, изучение геев и лесбиянок и так далее. А на серьезные вещи — нет.

Резюмирую:

в эпидемии COVID-19 и нагнетании вокруг нее психоза заинтересован целый кластер интересов в мировой верхушке; цель этих структур и людей — сохранить свои привилегии на основе создания новой системы; в процессе ее построения огромное число граждан будут отсечены от «общественного пирога».

Мы видим, как коронавирусная эпидемия и связанная с ней психическая начинают решать данную задачу.

Системный переход — это борьба не только верхов против низов, но и между представителями самих верхов. Одна из ее линий в современном мире — «старые деньги» против «молодых». Еще 12–13 октября 2012 года в Токио директор МВФ Кристин Лагард сказала, что нужно создавать все моральные и юридические предпосылки для экспроприации «молодых денег». Где сосредоточены последние? Преимущественно в России, Бразилии, чуть в меньшей степени в Индии. То есть речь идет о части БРИКСа, хотя входящий в группу Китай защищен от экспроприаторов своим государством. Тем не менее Великобритания уже запустила процесс экспроприации, а офшорный Кипр заверил, что полностью поддержит британцев в этом вопросе (вспомним заморозки банковских операций и счетов владельцев, имевших неосторожность хранить там свои сбережения). Вначале русским миллиардерам говорили: «Несите ваши денежки!» Ну а теперь всё: «были ваши — стали наши». Когда-то олигархи украли деньги у нас. Теперь раскурочивают олигархов и полуолигархов. Могут ли они спастись? Да, всемерно укрепляя государство, которое защищает не только их интересы. Но таких вряд ли найдется много.

— Но ведь капитализм изначально связывал себя с демократическими правовыми режимами, его знаменем считались права человека и другие гуманистические ценности. Что же получается: сейчас капитализм сбрасывает прежнюю змеиную кожу и превращается в мощнейшую автократию, мировую диктатуру?

— Этаким волком, который надел бабушкин чепчик и спрятал зубы, капитализм был всего не более полусотни лет после 1945 года. Причем заставили его взять на себя «уютный образ» и наличие в мире Советского Союза, и классовая борьба трудящихся. Плюс возможности экономического восстановления после 1945-го. Посмотрите на то, каким капитализм был в XVIII и XIX веках. В Англии в XVIII столетии ребенка за украденную булку могли повесить. То есть это очень жестокий строй. Перечитайте «Железную пяту» Джека Лондона, где он фактически расписал американские реалии конца XIX — начала ХХ века. Так что капитализм был вынужден стать «добреньким» всего на чуть более полувека.

Посткапиталистический строй, если будет реализован план элиты нынешнего пост-Запада, окажется еще жёстче, как это всегда бывает, когда на смену старой, дряхлеющей системе приходит молодая и агрессивная, отстраивающаяся на волне движения низов, но за их счет. Обратите внимание: когда начал умирать феодализм с середины XIV по середину XV века, а затем на протяжении двух столетий шел генезис капитализма, резко упала калорийность питания населения. Историк Фернан Бродель в своем капитальном труде «Материальная цивилизация, экономика и капитализм» писал, что французы и немцы XVI века с удивлением вспоминали, как много мяса ели их бабушки и дедушки. А при жизни первых стандарты потребления упали. В Европе они восстановились только к середине XIX века! Эпоха генезиса и сам ранний капитализм были просто социальным адом.

Или посмотрите на 1920–1930-е годы в СССР — на эпоху советского «системного антикапитализма». Это тоже был молодой жестокий строй. Он потом стал добреньким — в 1960–1970-е, и мы получили социализм с человеческим лицом, причем Леонида Брежнева. И действительно, такой социализм был, по крайней мере, не злым, но он проел наше будущее.

Тот общественный строй, который формируется сейчас, вряд ли окажется приятным. С другой стороны, всё станет зависеть от уровня социальной борьбы. Вспомним, как Европа выходила из кризиса XVI–XVII веков. Было три разных выхода: немецкий, французский и английский, и они напрямую зависели от того, насколько низы смогли отстоять свои позиции и таким образом укрепить свою «сделочную позицию» при новом строе. И сейчас будет то же самое: выходов из кризиса станет несколько, и все они окажутся разными.

Думаю, глобальной системы в мире не появится. Целые регионы будут просто вышвырнуты из исторического процесса. Скорее всего, это ждёт Африку: на континенте останутся только анклавы, куда люди начнут приезжать и активно эксплуатировать данную конкретную зону. Во Второй конголезской войне 1998–2002 годов были уничтожены более 5 миллионов человек. У нас помнят про геноцид в Руанде в 1994-м, когда вырезали, по разным оценкам, от полумиллиона до миллиона представителей африканского народа хуту. А тут уничтожили 5 миллионов человек, но в мировой историографии про конголезскую войну почему-то никто особенно не вспоминает. Так что в ближайшее время Африка наверняка окажется объята подобными жестокими войнами: снова активизируется радикальная исламистская организация «Боко харам» в Нигерии, да и в других странах даст знать о себе исламский фактор. Значительную часть исламского мира — Средний Восток и часть Средней Азии — ждет, видимо, превращение в огромное гетто.

— И что же, почти весь мир погрузится в архаику?

— Думаю, что останется несколько десятков, возможно, сотня анклавов, где по-прежнему будет чисто и светло, но где все начнет жестко контролироваться. Однако появятся и такие зоны человеческой ойкумены, куда по доброй воле никто не станет соваться. И, конечно же, возникнут буферные зоны между ними. Например, Ливия была таковой. Однако клан Николя Саркози, решая свои проблемы, убил Муаммара Каддафи, страна рухнула — и из ближневосточного мира в Европу хлынули беженцы.


«На ближайшие 100 лет ядро мировой элиты останется белым. Если и почернеет, то не очень»

— Но тогда это давно распространенный западный принцип — делить ойкумену на три сферы: безопасный мир, затем мир буферный и относительно безопасный и, наконец, мир, выброшенный из человеческой цивилизации, где не властны никакие законы, кроме понятий и обычаев. По такой же модели существуют уже многие европейские столицы — Париж, Берлин или даже Лондон, где элиты жмутся к центру, а на окраинах правят банды мигрантов и головорезов.

— Совершенно верно. Я бы добавил сюда Брюссель и в ещё большей степени крупнейшие города бывшего третьего мира. Если посмотреть, например, на Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро в Бразилии, то там есть такие богатые районы, где люди перемещаются с небоскреба на небоскреб на вертолете. Они вообще не опускаются вниз, избегая не только районов трущоб, куда даже полиция выезжает в самом крайнем случае, но и обычные районы. Это реальная самоизоляция элиты. Еще один вариант самосегрегации — плавучие города. Проект плавучего города был представлен в Москве на одной из выставок. В таком городе могут жить до 50 тысяч человек — вне какого-либо государства или юрисдикции, с собственным внутренним законодательством. Они будут полностью обеспечены инфраструктурой: отелями, кинотеатрами, спортзалами, ресторанами, школами, больницами, поликлиниками и даже теплицами для выращивания растений.

— Получится ли у элиты создать свой «хрустальный остров мечты»? Ведь вокруг будет бушевать жестокая архаика.

— Она, безусловно, постарается это сделать. На данном этапе элита видит свое спасение в создании закрытого мира и такой же системы. Однако в любой закрытой системе, как мы знаем, возрастает энтропия и система начинает гнить. Значит, люди должны будут как-то решить проблему «обновления интеллекта и крови». Иначе в течение четырех-пяти поколений выродятся полностью. Кроме того, есть разные возможности сломать любую систему. Скажем, стоит электромагнитная стена, но и против неё найдутся умельцы, кибертеррористы, способные пробить в ней брешь. Да и вообще, эти системы очень уязвимы. Достаточно пробить их в одном месте, а дальше можно полностью обездвижить. Не спасут ни наемные армии, ни полиция. И получится картинка, знакомая нам по учебникам: варвары захватывают Рим.

Так что Рим, попираемый пятой варвара, — это даже не римская модель, а матрица всех больших систем, в которых слишком много человеческого и которые не умеют решать проблемы энтропии. Даже мужественная Спарта не устояла и в конце концов деградировала.

В современной Европе черты вырождения можно отследить по кризису христианства и европейской культуры в целом, а также ещё (хотя об этом не любят говорить, подобное неполиткорректно) белой расы. Её численность на Земле сокращается, причем не только в Европе, но и в США и остальных ареалах, где она прежде доминировала. В той же Калифорнии этнические (в основном испаноязычные) общины теснят белое население. Но это, похоже, никого не волнует — в мире больше беспокойства проявляют о сохранении какого-нибудь племени каннибалов в джунглях на границе Бразилии и Колумбии или редкого вида пауков в Центральной Африке. Кстати, и самих белых подобное, похоже, не волнует — о таком можно судить по их полной неготовности защитить от мигрантов своих женщин и детей. Это базовый признак вырождения вида — если самцы не могут защитить детенышей и самок и бегут вместо того в полицию, значит, они уже не мужчины.


— Хочется спросить о российской элите. Она, как я понимаю, в отличие от арабов и индийцев, не допущена в мировую?

— Конечно, нет. И не только сейчас. Даже дореволюционная российская элита не была допущена на этот олимп — никогда! Смотрите: ядром капиталистической системы поначалу являлись британцы. Потом они и американцы сошлись вместе благодаря группе Родса — Милнера и еврейскому капиталу, сосредоточенному по обе стороны Атлантики. Французов и немцев туда очень долго не допускали, но затем сделали исключение для некоторого числа. А вот российскую элиту за общий стол — никогда. Скорее арабов и японцев пустят. Что касается китайцев, то они и сами вряд ли захотят, хотя со времен Второй опиумной войны некоторые южно-китайские кланы оказались тесно связаны с рядом британских влиятельных семей, причем настолько, что это до сих пор влияет на внутреннюю политику Китая.

Помните, у большевиков был такой деятель Леонид Красин? Англичане его принимали, в Лондоне он участвовал в переговорах с лордом Джорджем Керзоном, оказался допущен до великосветских раутов. И все равно Леонида Борисовича встречали как туземного вождя! Англичане знали, что в революцию 1905 года он был боевиком. Красин являлся чрезвычайно разносторонним человеком — талантливым инженером (работал с фирмой «Сименс-Шуккерт» в Берлине), мог и большие деньги доставать. Но даже Красин — самый продвинутый из большевиков — воспринимался в Лондоне как дикарь, туземец. Элита, связанная узами 300–400-летней давности, никого из России, тем более нынешней, внутрь себя не пустит.

Из представителей старой российской дворянской эмиграции есть, пожалуй, лишь один человек, который сегодня принят в этих кругах как равный, — князь Георгий Юрьевский. Он живет в Швейцарии, по одной линии — через княгиню Юрьевскую — Рюрикович, а по другой — Романов, правнук Александра II. Вот князь Георгий действительно пользуется уважением.

Что до современной постсоветской верхушки… Думаю, что с большей ее частью, если она побежит в Европу, произойдет то же самое, что с Остапом Бендером на румынской границе.

— Для Кремля этот год начинался достаточно энергично: со смены правительства, объявления изменений в Конституции, постепенного старта операции «Транзит». И вдруг коронавирус смешал все карты. Российская элита в растерянности?

— Чтобы точно ответить на данный вопрос, надо обладать инсайдерской информацией, у меня ее нет. Но, если судить с внешней точки зрения, элита растерянна. И дело не только в коронавирусе, но и в нефти. Я согласен с теми, кто считает: то, что произошло в марте (отказ от сокращения нефтедобычи и полуразвал ОПЕК), говорит о том, что нефть перестала существовать как политический фактор и мир вернулся к состоянию до 1973 года. Размахивать ею как знаменем или дубинкой больше не получится. С газом у РФ тоже проблемы. А если Россия — великая энергетическая (сырьевая) держава, то с уменьшением политической роли сырья и ростом экономических проблем в данной сфере что будет с правящим слоем? С его отношениями с населением? В годы «тучных коров» народ получал крохи с барского стола и многим этого хватало. Наступают годы «тощих коров», и контракт между властью и населением может оказаться под вопросом. Противоречивые оценки продолжительности ограничительных мер, связанных с «коронакризисом», исходящие от власти, свидетельствуют, на мой взгляд, о внутриэлитном противостоянии «нормализаторов» и «чрезвычайщиков». За ним просматривается борьба сторонников различных вариантов развития РФ. Наиболее рьяные «чрезвычайщики» рискуют в перспективе оказаться политическими трупами, поскольку именно их элита может сделать громоотводом социального гнева, гроздья которого уже вполне созрели.

Проблема в том, что от терминального кризиса капитализма, о котором мы говорили, страдает прежде всего не центр, а полупериферия и периферия. Россия сейчас и есть полупериферия. «Сломалась» нефть, рушится малый и средний бизнес (при всех разговорах о его поддержке на самом деле помощь пока получают прежде всего крупные госкорпорации). И это не может не привести к социальным последствиям. Потому для нашей власти категорически важно отменить карантинные меры к концу мая (хотя и это уже запаздывает). Но, может, кто-то специально тянет резину, чтобы обозлить население? РФ, согласно прогнозам, потеряет из-за режима ограничений около 4 процентов ВВП. Возникнет ли из этого революционная ситуация? Меня нередко спрашивают: если проводить параллели, то в каком году по революционному календарю мы сейчас находимся — в 1917-м? Нет, отвечаю я, скорее в 1904-м. Вопрос лишь в том, куда мы двинемся теперь — назад от 1904-го или вперед к 1905-му?

Вспомним, что говорил русский философ Василий Розанов о ситуации 1904–1905 годов. В Российской империи, по его замечанию, были так называемые образованные классы (интеллигенция и буржуазия), которых власть презирала, как и народ. Но, когда в 1904–1905 годах произошла смычка образованных и народа, разразилась революция. Переводя взгляд на день сегодняшний, замечу: одно дело — гонять по Болотной площади белоленточную интеллигенцию, но совсем другое — когда на тебя с дрекольем и арматурой выйдет кто-нибудь вроде футбольных фанатов. Хотя считается, что они у нас контролируются спецслужбами, но это ничего не гарантирует. До революции 1917 года охранное отделение тоже пыталось контролировать революционеров, однако потом процесс вышел из-под контроля. Так что смычка образованных и улицы — это очень серьёзный фактор, возникновение которого напрямую зависит от того, как будет вести себя правящий слой.

Кроме того, надо помнить, что Россия не совсем суверенная страна. Впрочем, абсолютно суверенных в современном мире нет: даже США и Китай ими не являются. Степени несуверенности у всех разные. Уязвимость РФ в том, что она зависима от мировой экономики. Любое серьёзное потрясение там отзовется у нас сейсмическими колебаниями. Поэтому дальнейший сценарий станет очень зависеть от того, что происходит не только в России, но и в мире.

У РФ на мировой арене было два серьезных козыря: нефть и ядерное оружие. Сейчас осталось только последнее, что позволяет нам играть на ограниченном поле — не в глобальные игры, в которые ввязывался Советский Союз, а в региональные.


В чём сила западной элиты? В связях всех друг с другом и поддержке друг друга. Контактируя с западной элитой, имеешь дело с осьминогом, многоголовым Змеем Горынычем. СССР какое-то время мог этому чудовищу противостоять. Едва ли нынешняя власть на такое способна. В такой ситуации надо использовать силу противника против него же, предварительно нейтрализовав «пятую колонну».

— В числе глобальных мероприятий, которые сорвал «коронакризис», — масштабное празднование 75-летия Великой Победы, прежде намеченное в Москве на 9 мая. Что же получается, Третья мировая «вирусная» война грозится перечеркнуть не только празднование Победы, но и итоги Второй мировой? Мир, в котором мы окажемся завтра, будет совсем другим по сравнению с тем, который достался нам после Ялты 1945 года?


— С момента разрушения Советского Союза мы уже живём не в «ялтинском мире», а в мире, который журналисты сначала назвали «мальтийским». Напомню, что 2–3 декабря 1989 года Горбачев на встрече с президентом Джорджем Бушем сдал ему, а в его лице англосаксонской части североатлантической элиты, соцлагерь и СССР. Днем ранее он проделал то же самое на встрече с советофобом Папой Римским Иоанном Павлом II по отношению к западноевропейской континентальной части североатлантической элиты. Однако эта капитуляция 1989-го ни в коей мере не перечеркивает нашу Победу 1945 года. Если парад, приуроченный к 75-летию Победы, состоится 24 июня, это будет очень символично: именно 75 лет назад дождливым днем на Красной площади прошел парад Победы, когда к Мавзолею бросали знамена поверженных врагов. Если же мероприятие перенесут на 3 сентября, день победы над Японией, то тоже будет символической датой: в этот день мы полностью перелистнули военный календарь Второй мировой. Хотя, конечно же, 3 сентября по значению и символике не идёт ни в какое сравнение с 9 мая.

Мы возмущаемся тем, что в Праге снесли памятник маршалу Ивану Коневу, но при этом почему-то забываем, что монументы, связанные с нашей историей, первыми стали убирать мы сами. То, что сейчас происходит в странах бывшего соцлагеря, — следствие того, что случилось в горбачевском СССР и позднее в РФ. Это у нас снесли памятник Феликсу Дзержинскому на Лубянке в августе 1991 года. А какие фильмы в РФ появляются на центральных каналах? Недавно в канун 150-летия Ленина вышел сериал «Зулейха открывает глаза» — очередной пасквиль. Это явление того же порядка, что и фильм «Матильда» к 100-летию революции. И делается подобное совершенно сознательно: «Зулейху» запустили и под 150-летие Ленина, и под 9 Мая. Дескать, посмотрите, кто выиграл войну — те, кто устраивал ГУЛАГ, так что же это за победа! Я знаю, что депутат-коммунист Сергей Гаврилов попросил генпрокуратуру РФ проверить данный сериал, да и в Татарстане в мусульманских и интеллигентских кругах фильм вызвал резкое неприятие. Так что коммунисты и мусульмане здесь оказались вместе в противостоянии лжи и хулителям нашего общего прошлого. «Горе всякому хулителю-поносителю», — сказано в Коране (104:1).


Андрей Фурсов
Беседовал Валерий Береснев
http://zavtra.ru/blogs/sejchas_vopros_stoit_po-leninski_kto_kogo_otsechet_ot_budushego
Tags: глобализм, история, капитал, кризис, неолиберализм, пандемия, философия
Subscribe

promo chegevara37 november 25, 2014 23:24 18
Buy for 20 tokens
“Филипп Филиппович (...) вышвырнул одним комком содержимое рюмки себе в горло. — Э... м-м... доктор Борменталь, умоляю вас: мгновенно эту штучку... Сам он с этими словами подцепил на лапчатую серебряную вилку что-то похожее на маленький темный хлебик. Укушенный последовал…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments