?

Log in

No account? Create an account

Лица, покушающиеся на общественную, социалистическую собственность, являются врагами народа...

Previous Entry Поделиться Next Entry
Чёрные дыры «копанок» ежегодно убивают полторы сотни украинцев...
chegevara37
шахта

Я с трудом нашёл этот овраг в лесу на окраине украинского города Снежное. Навстречу вышли два человека и встретили меня, как диверсанта. Когда сказал, что я журналист и хотел бы о них написать, то мне сразу посоветовали убраться подобру-поздорову. Тут же нашлись двое провожатых, которые с явной озлобленностью, шагая рядом со мной, начали подозревать меня во всех смертных грехах. На горке, усыпанной чёрным «штыбом», я бросил в сердцах:

- Не ожидал от вас такого. Я журналист из России и мне просто хотелось понять, как вы здесь живёте.

- А документ есть? – резко сменив тональность, заинтересованно спросил коренастый.

Внимательно изучив удостоверение, он вернул его и доверительно сказал:

- Подожди, я сейчас к старшему схожу.

Оставшийся второй, затараторил:

- Мы вам завидуем. Владимир Владимирович единственный, кто не прогибается и кому можно верить. Мы его уважаем.

Пришёл старший и тоже стал величать Путина по имени-отчеству и расточать ему комплименты. Причём делалось это естественно, без всякого пафоса.

В этот момент впервые поймал себя на мысли, что они восхищённо говорили о моём президенте. О президенте моей страны, которого я сам редко когда хвалил и всегда его называл исключительно по фамилии.

Старший, пообщавшись со мной, разрешил «поговорить с работягами», но при условии, что в материале не будут названы никакие детали, могущие привести к прикрытию их бизнеса. Согласившись с такой конспирацией, я включил диктофон и тут же был уличён в нарушении договорённости:

- Ты спрячь эту фиговину! У нас здесь не филармония. Правда, Василич? – обратился он к обгонявшему нас кряжистому работяге, и отведя его в сторону дал наставления по моему сопровождению.

Перед входом в чёрную «дыру» Василич мне сразу сказал, что этот вход «не только в потаённую шахту, но и в преисподнюю». Он знал о чём говорил. Внутри мне и самому стало ясно, что смерть там в прямом смысле находится намного ближе, чем в обыденной жизни. Она присутствовала во всём, даже во влаге, которая стекала по стенкам и хлюпала под ногами. Точнее, под коленками, потому что по «норе» ходить было не возможно. Там можно было только ползать.

- Вода омывает сначала покойников, а потом нас, - спокойно сообщил мне Василич и показал наверх. – Там, над нами, городское кладбище. Так что здесь эта старуха с косой всё время рядышком прохаживается. Ко мне тоже, однажды, заходила… - он внимательно посмотрел на меня и начал смеяться. – Только я её послал куда следует… Завалило меня тогда. Откопали. Вытащили. А нога перебита. Повезли в травматологию. Привозят. Я весь чёрный, в породе, в угле… А врачиха в приёмном покое осматривает меня и спрашивает с такой хитренькой ухмылочкой: ну что, чумазый, тоже что ли будешь рассказывать, как в своей хате погреб копал?! – и он вновь начинает заливисто хохотать. Затем смотрит на меня и поясняет. – Нам же нельзя говорить, что нас на шахте-копанке засыпало – подсудное дело. Вот все мы и начинаем врать про домашние погреба…

Официальной статистики травматизма шахтёров-нелегалов, по причине указанной выше, не существует. Но на самом деле, почти каждый из подобных работников неоднократно становился нетрудоспособным из-за аварийных ситуаций на самодельных шахтёнках. Естественно, без выписки больничного листа, так как налоги и страховые взносы они государству не платят. И государство им отвечает тем же.

А вот смертельные случаи на копанках не скроешь. Независимый профсоюз горняков Украины (НПГУ) подсчитал и обнародовал трагическую цифру: в среднем во время «незаконной добычи угля» ежегодно погибает в Донбассе около 150-ти человек.



Пометка в блокноте. Народный юмор породил язвительный вопрос для будущей украинской анкеты: входили ли вы или ваши родственники в состав правительства, администрации президента, или иной организованной преступной группировки, обещавших улучшение жизни людей?


Хуже каторги


Я спрашиваю Василича:

- Не пытались найти себе работу поспокой… - он мне не даёт договорить.

- Я уже лет пятнадцать пытаюсь! - со злостью выкрикивает он. - Как уволили с шахты, так всё пытаюсь и пытаюсь! Хорошо у меня стаж есть. Заработал. А вот эти пацаны! - и он показывает на молодых парней. – Как им жить дальше?! Всю жизнь что ли пахать рабами на этой каторге?

Я ему не говорю, что происходящее здесь - хуже каторги. Украинские копанки за гранью всего и вся. Сосланные в Сибирь декабристы, оказались поначалу, как утверждали современники, «в тяжелейших, в невыносимых условиях». И сколько же бумаги было изведено на прошения о смягчении им наказания! А их кратковременная каторжная работа заключалась в добыче руды. За день «государственным преступникам первого разряда» нужно было надолбить и вынести на поверхность около двух пудов.

Добровольным снежнянским каторжанам приходиться вытаскивать за смену раз в двадцать-тридцать больше. Около тонны.

Нигде и никогда я не видел такой тяжелой и опасной работы, как на этих самодельных шахтёнках, которые стали отличительной приметой независимой Украины. Они появились на русскоязычном востоке, в окрестностях нескольких горняцких городов Донецкой и Луганской областей и везде стали называться одинаково уничижительно: «копанки», «дыры», «норы».

Украинская власть неустанно ведёт жесточайшую борьбу с ними, как с пагубным явлением. Но при этом общее количество копанок за последние три года по данным НПГУ возросло на треть и подобралось уже к отметке 10 тысяч.

Пометка в блокноте. Разговаривают двое украинцев:

- Слышал, в Киеве изобрели машину времени?

- Не может такого быть!

- Может. «Майданом» называется. Люди на площади постоят, покричат, и вся страна снова в девяностые годы возвращается.

Растраченная надежда

Технология сооружения копанок проста. Находится пласт угля, выходящий поближе к поверхности и начинается его выгрызание из земной толщи. Для этого бьётся штольня. Её высота в копанках, как правило, не превышает толщины пласта антрацита. Лишнюю работу здесь никто оплачивать не будет. Из-за этого штольня почти всегда приобретает форму узкой щели. Вот в ней-то изо дня в день и рубят уголь.

Я побывал на нескольких «норах». Чтобы иметь представление об их средних габаритах достаточно залезть под столешницу обычного обеденного стола. Из-за такого ограниченного пространства рабочее положение в штольнях изуверское - на четвереньках. Передвигаются там тоже не лучшим образом - на карачках. Воздух сырой и спёртый. Принудительной вентиляции – нет. А сами забои, где долбят уголь, располагаются за десятки метров от входа. Есть и побольше. Протяженность той копанки, в которой я делал снимок (вверху), почти полкилометра. По сравнению с другими она не такая убогая, и уголь в ней вытаскивают не на себе, а на тележке, передвигающейся, правда, по деревянным рельсам. На металл нет денег.

Рабочая смена в копанках длится – пока есть силы. Почти во всех «норах» труд полностью ручной. Главный инструмент – кайло и лопата. Механизация появляется только там, где есть «богатый уголь», оправдывающий все затраты. Тогда привозятся отбойные молотки, лебёдки и компрессор. Чтобы всё это бесперебойно работало, требуется обеспечить не только электричество. Нужно ещё сделать так, чтобы оказались поражены хитрым недугом все проверяющие и карающие органы. Корыстная болезнь подмазанных чиновников отличается стойкими симптомами: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу. Коррупционно-криминальная система настолько отработана, что в Киеве только думают о направлении соответствующей комиссии, а в Донбассе уже знают о дате её приезда.

Если уголь не «семечка», а «кулак», то шахтёр может на нём заработать большие деньги: от четырёх до шести тысяч гривен в месяц. В российских рублях это в диапазоне от 15-ти до 23-х тысяч. По здешним меркам это очень высокооплачиваемая работа.

Но после нескольких лет такого труда, от здоровья горняков-нелегалов мало что остаётся. Они «наживают грыжу», «срывают спину», корчатся от радикулита и, наглотавшись угольной пыли, становятся «кахыкающими силикозниками». И ещё они спиваются от безысходности. Потому что такая беспросветность длится уже более двадцати лет. И каждый раз, при выборах нового президента, они были уверены, что жизнь станет лучше. Не стала. Но при этом у них всегда оставалась надежда.

- При бандеровской власти у нас теперь нет ни надежды, ни грошей, - и Василич выворачивает для наглядности пустые карманы фуфайки. – Люди выть начинают от такой жизни. Достали уже всех эти майданутые! Но зато теперь у нас есть две больших общих радости. Мы первые в мире по росту цен и теперь знаем кто во всём этом виноват: москали проклятые! Но знаешь, что меня греет? – и он снова начинает хитро улыбаться. - Говорят, в предварительной продаже уже появились билеты на «Титаник», исключительно для членов украинского правительства. Как думаешь: не брешут?

Пометка в блокноте. В России две беды – дураки и дороги. А в Украине три – дураки, дороги и Россия.


Зажигавшие звёзды

В советские времена в Снежном жили безбедно. Заработки у горняков были хорошие. Снабжение – без проблем. За дефицитной колбасой сюда приезжали даже соседи ростовчане. Горняки были элитой рабочего класса. Здесь так и говорили: на первом месте по вниманию – Москва, затем – Донбасс. Этот город считался городом шахтёрской доблести. Именно здесь зародилась всесоюзная традиция зажигать на копром звёзды в честь трудовых побед.

- После развала Союза начался обвал в экономике. Затем - неразумная политика властей Украины, -- рассказал мне о том периоде бывший глава города Валентин Чепурной. – Без открытия новых рабочих мест, стали закрывать шахты. В 2001 году ликвидировали половину из них. На улице оказались сразу шесть тысяч горняков. Народ начал бунтовать. Но без зарплаты долго не протянешь. И люди, чтобы выжить, бросились самостоятельно добывать уголь.

В угоду международным фондам, диктовавшим бесчеловечные условия выделения кредитов, устроили, фактически, шахтёрский геноцид. В городе с населением под семьдесят тысяч подавляющее большинство оказалось на грани нищеты. С той поры и до сего дня в многоквартирных домах Снежного отключена горячая вода по причине неплатёжеспособности населения. А стоимость однокомнатной квартиры здесь опускалась до 200-300 долларов.

По оценкам Валентина Чепурного, в тот начальный критический период на местных копанках добывали угля больше, чем на всех оставшихся государственных шахтах Снежного. Это и спасло город от умирания. Новоявленные «кроты» кормили не только свои семьи, но и обеспечивали всех горожан топливом.

Кстати, снежнянцы стали своеобразными первопроходцами в нелегальной угледобыче. Самые первые копанки Донбасса, как утверждают многие, появились, в местном посёлке Восьмая шахта. Там пласты антрацита долбили прямо в огородах. И как раз этот угольный клондайк и «прославил» город на весь мир. Именно здесь эстонские документалисты сняли пронзительный фильм о мальчишке-шахтёре, который работал в копанке. Таким образом он спасал от голода себя, младшую сестрёнку и спившуюся мать.

Кино, получившее несколько международных призов, к показу в Украине запретили. Власть в Киеве посчитала изображённую действительность чернушной инсценировкой. Только вот работающие в забое дети – правда. Сам их видел. А знакомый пацан Лёнька, с которым за отработанную смену при мне расплатились двумя вёдрами угля, даже сжалился надо мной, сказав:

- Дяденька, вам все запрещают их фотографировать, а меня можно. Снимайте, я никого не боюсь.

Только не смог я его снять. Кожа, да кости и одет в лохмотья. Этот мальчишка до сих пор стоит у меня перед глазами. В Ореховой балке, в которой он рубил уголь, я побоялся даже залезть в «его» копанку – мышеловка.

Пометка блокноте. В Снежном я увидел только одно чудо. Возле чёрной «норы» стоял блестящий шестисотый Мерседес. И мне тут же пояснили: хозяин - крышеватель копанок. Один из тех «крутых» паханов, кто поверх ворованного «сала» намазывает ещё и государственное «масло».


«Москаляку – на гиляку!»

Странно, но шахтёрские копанки, не имеющие никакого экономического значения в масштабах Украины, продолжают оставаться актуальной темой, даже в эти смутные времена.

Президентская компания только началась, а уже три претендента в своих речах обеспокоились решением этой проблемы, правда, без какой либо конкретики. Поразительно, но недавно назначенный руководитель Донецкой области, олигарх-губернатор Сергей Тарута, тоже озаботился их существованием, как будто сейчас это наиглавнейшая задача. Он предложил добровольно легализовать копанки. Те, кто воспротивится этим условиям – будут закрыты. Срок – до 23 мая. Тарута пояснил: «…работа в этом направлении проводилась и раньше, но она была неэффективной, люди не поверили власти».

Василич, услышав об этой инициативе, стал безудержно ругаться:

- А с какой стати я должен верить теперь этой власти? - и он начал перечислять условия и стандарты открытия законной шахты. – Не возможно! Одно из двух: или этот олигарх дурак сам, или его советники. Ни одну нашу копанку нельзя легализовать даже по нормам техники безопасности. А если даже удастся сделать всё, как положено, цена угля станет заоблачной. Хоть так, хоть эдак – остаёмся мы без работы. Да и самих копанок в Снежном уже почти не осталось. Весь доступный уголь уже выбрали.

Он закурил и тяжело вздохнул:

- Знаешь, как с нами боролись в начале? Дерьмом заливали…

- ???

- Подъезжала ассенизаторная машина, засовывали трубу в копанку, и сливали всё дерьмо туда во внутрь. И никому из этой власти в голову не приходило, что если бы был нормальный выбор, то никто бы в этих «дырках» из нас не работал! У Крыма вон появилась возможность выбора, взял и ушёл Крым в Россию…

- А если такая возможность появится у Донбасса? – осторожно спрашиваю я, с намёком на возможный референдум.

- Если Киев до крови всё это у нас здесь не доведёт, то думаю, что… Нет. Молодые в Европу рвутся. Пашка вон с Сашкой, так те и против майданутых, и против вхождения в Россию. Вовка, с другим Сашкой – те, да, но они и так в Москву на заработки ездят. Ну, а старики, так они бы к Советскому Союзу присоединились, если бы было такое возможно. Ты только пойми, что Россия для нас – самая близкая и родная страна. Так что, если совсем уже не в моготу станет, тогда попросим защитить. А может и промолчим. У нас здесь, знаешь, как: если на День Шахтёра бухать начинают, то желающим и площади мало, а если на митинг выйти, то все по своим хатам, как суслики сидят.

Василича немножко опроверг состоявшийся апрельский «народный сход». Люди всё-таки вышли. Несколько сот горожан впервые прошлись маршем по улицам, выкрикивая «Снежное, вставай! Снежное, просыпайся!» Звучали выступления против власти. Но ни одного российского флага видно не было. А в соседнем Торезе нескольким активистам подобного митинга, накануне, повыбивали стёкла в окнах их домов. Сегодня противостояние начало проявляться даже в самых русскоязычных городах провинциальной Украины.

Это раньше в Донбассе, после развала СССР, почти все были русскими и по языку, и по своему духу. А несколько последних лет, как показывают опросы, большинство русскоязычных стали здесь себя причислять к украинцам. Возникла новая ситуация. Но она может измениться в любой момент из-за бандеровской идеологии. Здесь в ответ на начавшуюся оголтелую национальную пропаганду под лозунгом «Единая Украина», уже возмущённо говорят, с «этими» нас ничего объединять не может!

На всю страну звучат угрозы русским о том, что их вздернут на виселице: «Москаляку – на гиляку!». Им рисуют скорое будущее: «Вы ещё будете бояться не то что думать, а и молчать на русском языке». Внедряются неприемлемые для подавляющего большинства ценности и уже начались кощунственные нападки на самое святое и неприкасаемое.

…На огромном древнем кургане, возле Снежного, воздвигнут монумент в честь освобождения Донбасса от немецко-фашистких захватчиков. Здесь в окрестностях высоты Саур-Могила, в 1943 году в жесточайших боях с дивизиями СС погибло более двадцати тысяч наших солдат. За годы войны только в Донецкой области было замучено и убито нацистами 174 тысячи мирных граждан и 149 тысяч советских военнопленных.

Можно ли всех этих погибших вытравить из народной памяти?! А ведь пытаются не только вытравить, но и причислить их к врагам.

На Западной Украине уже издевались над нашими фронтовиками, плевали им в лицо. На всю страну объявляли национальным героем изувера Степану Бандеру. А недавно новый министр культуры Украины выступил с законодательным предложением отменить День Победы, который он относит к деяниям «большевистских захватчиков», и сделать его траурным Днем памяти жертв советской оккупации.

Пока наш общий праздник ещё остаётся в обоих календарях. Но на Саур-Могиле независимые украинцы взяли и загасили Вечный огонь. Не вандалы загасили. Не приезжие националисты. Не майдановцы. Свои. Просто-напросто пожалели денег на газ. Вот и выходит, что иногда свои могут быть хуже бандеровцев. И когда я им об этом говорю, они меня не понимают…


Олег Нехаев

Фото ИТАР-ТАСС/ Максим Шипенков

http://svpressa.ru/blogs/article/85397/


promo chegevara37 november 25, 2014 23:24 16
Buy for 20 tokens
“Филипп Филиппович (...) вышвырнул одним комком содержимое рюмки себе в горло. — Э... м-м... доктор Борменталь, умоляю вас: мгновенно эту штучку... Сам он с этими словами подцепил на лапчатую серебряную вилку что-то похожее на маленький темный хлебик. Укушенный последовал…